Салоны красоты в жезказган

 

Случайная иллюстрация
из Трилогии

Случайная иллюстрация из трилогии
 

Оглавление

1. Сущность процесса глобализации
2. Глобализация в истории
3. Циклы глобализации и салоны красоты в жезказган закономерности в их развитии

3.1. Примеры циклов глобализации
3.2. Опережающий рост международной торговли
3.3. Инфляция и циклические изменения цены золота
3.4. Снижение процента (нормы прибыли) и выравнивание цен

4. Сдвиги, происходящие в результате глобализации

4.1. Усиление международной конкуренции
4.2. Массовые миграции населения
4.3. Изменение экономического и демографического ландшафта

5. Влияние глобализации на экономику, демографию и социальную сферу

5.1. Экономическая нестабильность
5.2. Снижение рождаемости и роста населения
5.3. Рост спекуляции в ущерб экономическому росту
5.4. Глобализация и социальная сфера
5.5. «Кумулятивный эффект»
5.6. Глобализация и рост монополизма

6. Особенности современной глобализации и ее перспективы
7. Изучение глобализации современной западной наукой
 

1. Сущность процесса глобализации

В широком понимании современная глобализация представляет собой процессы интернационализации, происходящие во всех сферах жизни – в экономике, культуре, технике, финансах, коммуникациях, миграциях населения и т.д.

Вместе с тем причины, вызывающие данное явление, да и само его происхождение указывают на то, что в его основе лежит бурный рост международной торговли, происходивший на тех или иных исторических этапах. Впервые слово "" (в значении "интенсивная международная торговля") употреблял Карл Маркс, который в одном из писем Энгельсу конца 1850-х гг. писал: «Теперь мировой рынок существует на самом деле. С выходом Калифорнии и Японии на мировой рынок глобализация свершилась» [1].

На эту ведущую роль международной торговли в процессах глобализации указывает ряд фактов. Так, в течение предыдущей эпохи глобализации, начавшейся при жизни Маркса, объемы международной торговли выросли в десятки раз (например, с 1815 г. по 1914 г. объем совокупного экспорта стран Европы вырос почти в 40 раз [2]). И конец этой эпохи глобализации наступил именно тогда, когда в условиях Великой депрессии 1930-х гг. все страны Запада ввели у себя меры жесткого протекционизма, что вызвало резкое свертывание международной торговли. Следовательно, в основе и современной глобализации, и ее исторических предшественниц, лежит интенсивная международная торговля, которая и составляет основное содержание данного явления.

 

2. Глобализация в истории

существовала не только в последние два столетия, но и в другие эпохи, включая древнюю историю. Факт существования глобализации и глобальной экономики в древности признается сегодня ведущими экономическими историками. Например, И.Валлерстайн пишет о том, что и в Римской империи, и в Древнем Китае в эпоху античности существовала глобальная экономика, которую он назвал «миро-системой» [3]. Что касается более древних эпох, то целый ряд других экономических историков: Клайн, Коль, Кардилиас и Шерратт, - независимо друг от друга выдвинули и обосновали концепцию о том, что в Месопотамии в эпоху расцвета Вавилона и Ассирии и несколько ранее в восточном Средиземноморье (III-II тысячелетия до н.э.), более или менее независимо друг от друга, сложились две другие «миро-системы», две глобальные экономики, охватившие целый ряд соседних государств и народов [4].

Современные западноевропейские нации впервые столкнулись с глобализацией в конце эпохи средневековья: резкий рост торговли между западноевропейскими городами и странами привел к тому, что уже со второй половины XII в., по определению И.Валлерстайна, начала формироваться «европейская мировая экономика», то есть глобальная экономика, охватившая большинство европейских стран [5].

Однако еще ранее с глобализацией столкнулись Древняя Русь и Византия. В частности, по мнению ряда экономических историков, интенсивная международная торговля в Средиземноморье исчезла вскоре после краха античного мира, и период ее отсутствия продолжался в течение VII-VIII веков [6]. Но затем, в течение IX века, мы опять видим постепенный рост международной торговли, которая теперь охватывает не только восточное Средиземноморье (прежде всего, Византию), но и территорию Древней Руси. Интенсивная международная торговля между Византией, Русью и другими соседними странами, судя по археологии, достигла своего пика в X-XI веках. Об этом свидетельствует большое количество кладов и россыпей византийских монет, найденных на территории России и относящихся именно к указанному периоду [7]. Однако еще до этого, в IX в., глобализация охватила соседний регион – регион Поволжья, Каспия и государства арабского Востока – именно арабские монеты преобладают в россыпях и кладах монет этого периода на территории России и встречаются в больших количествах – вплоть до конца X в. [8] Основным торговым путем в торговле Руси с арабским Востоком и Закавказьем служила Волга и Каспийское море; и интенсивное использование этого торгового пути, судя по археологии, началось в последних десятилетиях VIII в.

Таким образом, в этот период параллельно развивались два процесса региональной глобализации: один из них, связанный с торговым путем Волга-Каспий, начался уже в конце VIII в. и продолжался до конца X в.; второй, связанный с торговым путем Средиземное – Черное море – бассейны рек, впадающих в Черное море (Днепр, Дон, Днестр, Южный Буг), начался во второй половине IX века и продолжался до второй половины XII века. Первый из указанных торговых путей назывался в ту эпоху «Из Варяг в Персы», второй – «Из Варяг в Греки».

В основе глобализации всегда лежала рыночная экономика (капитализм). Невозможно себе представить глобализацию – интенсивную международную торговлю – в нерыночных условиях, например, в условиях господства натурального хозяйства или жесткой планово-распределительной системы. Резкое взрывное развитие международной торговли, составляющее сущность глобализации, всегда было результатом действия стихийных рыночных сил, и никогда не могло стать результатом какого-либо плана или распределения.

Это соответствует мнениям историков о том, что представляла собой экономика в указанные исторические эпохи. Так, многие историки античности писали, что античная эпоха была эпохой капитализма [9]. Немецкий историк Эд Майер полагал, что в эпоху античности человечество прошло капиталистическую стадию развития, а ей предшествовали «средние века» [10]. Историк М.И.Ростовцев считал, что различие между современной капиталистической экономикой и капиталистической экономикой античности – чисто количественное, но не качественное, и писал, что по уровню развития капитализма античность сопоставима с Европой XIX-XX вв. [11] Такое же мнение применительно к эпохе русско-византийской глобализации высказывал историк Г.В.Вернадский, специалист по русской истории: «Киевскую Русь можно считать, как в экономическом, так и политическом отношении, наряду с Византией, еще одним продолжением капиталистического строя античности, противостоящим феодальной эпохе» [12].

Ряд фактов подтверждает обоснованность такого мнения о высоком уровне развития рыночной экономики в античную эпоху и свидетельствует о необыкновенно больших масштабах, которых достигла в тот период международная торговля. Например, известно о существовании в Риме 264 видов различных профессий [13], что свидетельствует о необычайно высоком уровне специализации. Ведь для существования любой профессии нужен устойчивый денежный спрос на соответствующие товары и услуги. И в начале XXI века в целом ряде стран третьего мира не найдется такого числа профессий, какое мы видим в Древнем Риме. Можно привести, например, еще такой факт: как отмечает английский историк А.Джонс, со ссылками на древние источники, даже бедняки в Римской империи не изготавливали себе одежду сами, а покупали готовую [14]. В отличие от Римской империи, в современном мире еще и в XX веке можно было найти целые страны и регионы, где в сельской местности люди сами себе изготавливали одежду.

График 1 иллюстрирует данные о числе кораблекрушений в различные периоды с 600 г. до н.э. по 650 г.н.э., по результатам находок останков кораблей в Средиземном море. Как видно на графике, число кораблекрушений резко возросло в период с 200 г. до н.э. по 200 г.н.э. – примерно в 5-6 раз по сравнению с 600-400 гг. до н.э. и по сравнению с 400-650 гг. н.э., что отражает резко возросшие объемы торговли. Одновременно увеличилась и грузоподъемность торговых судов. В период ранней античности (до III-II вв. до н.э.) и поздней античности (начиная с середины или конца III в. н.э.) лишь отдельные суда имели грузоподъемность свыше 300 тонн. А в период расцвета античности тоннаж крупных судов превышал 1500 тонн (см. График 1), то есть увеличился в 5 раз, отдельные же торговые суда могли брать на борт до 4-5 тысяч тонн груза. У нас нет статистики средней грузоподъемности торговых судов в разные периоды античности. Но если предположить, что в период расцвета античности она увеличилась пусть не в 5 раз, а в 3-3,5 раза по сравнению с ранней античностью, и одновременно в 5-6 раз возросла интенсивность движения торговых судов, как видно из статистики кораблекрушений, то можно сделать вывод, что объемы торговли в указанный период были раз в 20 больше, чем в ранней и поздней античности.


Источники: Процентные ставки: M.Rostovtzeff, The Social and Economic History of the Hellenistic World, Oxford, 1941, Vol. 1, p. 404; G.Glotz, Le travail dans la Grece ancienne, Paris, 1920, pp. 292, 437; W.Tarn, G.Griffith, Hellenistic Civilization, London, 1952, pp. 115-116; A.Grenier. La Gaule Romaine, in: Economic Survey of Ancient Rome. Baltimore, 1937, Vol. III, p. 491; М.И.Ростовцев. Общество и хозяйство… т. 2, с. 181; A.Jones, The Later Roman Empire… Vol. II, pp. 863, 868. Число кораблекрушений: K.Hopkins, Taxes and Trade in the Roman Empire (200 B.C. – A.D. 400), Journal of Roman Studies, Vol. 70, 1980, p. 106. Грузоподъемность торговых судов: G.Glotz, Histoire Greque, Paris, 1931, tome II, p. 414; G.Rickman, The Corn Supply of Ancient Rome, Oxford, 1980, p. 17; A.Jones, The Later Roman Empire… Vol. II, p. 843

Имеются и другие данные, подтверждающие резкий рост объемов торговли по мере развития античной цивилизации. Например, в начале II в. до н.э. торговый оборот Родоса, который был в то время самым крупным торговым центром восточного Средиземноморья, в 5 раз превышал торговый оборот Афин в начале IV в. до н.э., а они в то время были крупнейшим торговым центром всего Средиземноморья [15]. Со 157 г. по 80 г. до н.э. количество римских серебряных монет в обращении увеличилось в 10-12 раз, другое значительное увеличение денег в обращении произошло в конце I в. до н.э. [16] Как отмечают многие экономические историки, это было также связано с дальнейшим ростом объемов торговли и размеров рыночной экономики, для обслуживания которой требовалось больше денег [17].

 

3. Циклы глобализации и закономерности в их развитии

 

3.1. Примеры циклов глобализации

Изучение экономической истории позволяет выделить периоды, в течение которых в тех или иных регионах протекала глобализация. В некоторых случаях периоды глобализации (в одном и том же регионе) следовали один за другим, что позволяет сделать выводы о цикличности данного явления. Так, в Средиземноморье в античную эпоху можно выделить греко-карфагенский цикл глобализации (VI в. - середина II в. до н.э.), когда центрами формирующейся глобальной экономики выступали Древняя Греция и Карфаген, и римский цикл глобализации (середина II в. до н.э. – III в. н.э.), когда в качестве такого центра выступал Древний Рим. В более древней истории Средиземноморья и в истории Древнего Китая также прослеживаются подобные циклы (см. Кузовков Ю. Мировая история коррупции, главы V-VI). Такие же циклы имели место и в истории Западной Европы в период с XII в. по настоящее время. На этом отрезке времени выделяется 5 циклов глобализации:

1-й цикл. Середина XII в. – конец XV в. Центр глобальной экономики – Италия и ее торговые государства Венеция, Генуя, Флоренция, Пиза. Конец цикла ознаменован началом упадка итальянских государств и 60-летней войны между Францией и Испанией за господство над Италией (война между Габсбургами и Валуа).

2-й цикл. Середина XVI в. – вторая половина XVII в. Центры глобализации – Голландия и империя Габсбургов, позднее расколовшаяся на Испанскую и Австрийскую империи. Конец цикла ознаменован поражением испано-австрийской империи Габсбургов в Тридцатилетней войне и Английской революцией, после чего Англия, Германия и Скандинавия перешли к политике протекционизма и отгородились от глобализации таможенными барьерами.

3-й цикл. XVIII век. охватила ряд европейских стран, не проводивших протекционистскую политику (Франция, Испания, Польша, Голландия), а также ряд новых регионов (Америка, Индия, Западная Африка), впервые соприкоснувшихся в тот период с глобальной экономикой. Центры глобализации – Великобритания и Франция. Конец цикла ознаменован Французской революцией и наполеоновскими войнами.

4-й цикл. 1840-е – 1920-е гг. В начале цикла ряд стран Западной Европы (Франция, Германия, Великобритания) перешли от политики протекционизма, проводившейся ими после окончания наполеоновских войн, к политике свободной торговли. Бурному росту международной торговли способствовало также развитие транспорта: строительство железных дорог, мощных пароходов для трансатлантических линий и т.д. В качестве главного центра глобализации выступает Великобритания, осуществившая к тому времени Промышленную революцию и получившая благодаря этому большое конкурентное преимущество перед всеми другими странами. К концу цикла глобализация впервые охватила весь мир, а Великобритания утратила свое преимущество перед США и Германией, выступивших в качестве новых центров глобальной экономики. В конце цикла началась Великая депрессия (1929-1939 гг.), в первые же годы которой страны Запада в целях борьбы с кризисом ввели высокие протекционистские барьеры.

5-й цикл. Конец 1960-х гг. – настоящее время. Начало цикла ознаменовано переходом развитых стран Запада от протекционизма к политике свободной торговли (после т.н. Кеннеди-раунда, заложившего основы современной системы ВТО). сопровождается упадком прежних центров глобальной экономики – США, Западная Европа, и появлением новых центров – Япония, страны ЮВА, Китай, Индия. После мирового финансового кризиса 2008 г. начинается период мировой стагнации.

 

3.2. Опережающий рост международной торговли

Во всех приведенных примерах главным признаком начавшегося цикла глобализации являлся резкий рост международной торговли. В течение всего цикла глобализации или, по крайней мере, в течение его первой фазы, этот показатель значительно обгонял показатели общего экономического развития соответствующих стран (рост ВВП, изменение уровня доходов населения и другие). Ранее уже приводились данные о резком, взрывном росте международной торговли в течение соответствующих циклов античной глобализации. Аналогичные данные можно привести и по истории Западной Европы. Так, объемы голландского торгового судоходства с 1500 г. по 1700 г. увеличились в 10 раз [18] (2-й цикл западноевропейской глобализации). Между тем, это не сопровождалось сколько-либо существенным ростом экономики и уровня жизни населения. Наоборот, по данным экономических историков, уровень жизни населения Европы в ранней фазе цикла довольно значительно снизился, а экономика ряда европейских стран (Испании, Италии, Германии, Польши и других) в течение 2-го цикла пришла в упадок. Существует даже специальный термин, используемый экономическими историками: «кризис XVII века», характеризующий данное явление.

Такие же тенденции имели место в течение 3-го цикла (в странах, находившихся под влиянием глобальной экономики). Так, внешняя торговля Франции в течение XVIII в. выросла в 5-6 раз; особенно сильно: в 13 раз, – выросла торговля Франции с ее колониями [19]. Однако сколько-либо заметного прогресса или роста в экономике страны в этот период не происходило, а обнищание населения достигло своего максимума к концу столетия, вызвав Французскую революцию 1789-1795 гг. В других странах, находившихся под влиянием глобализации (Испания, Польша), продолжалась экономическая стагнация при их активном участии в международной торговле.

4-й цикл был отмечен беспрецедентным ростом международной торговли. Так, объемы экспорта всех стран Европы с 1815 г. по 1914 г. увеличились приблизительно в 40 раз [20], что намного превышало темпы экономического роста и среднего уровня жизни населения в этих странах.

Такие же тенденции происходили и в течение современного (5-го) цикла глобализации. До начала цикла (конец 1960-х гг.) рост международной торговли не опережал базовых показателей экономического роста: с 1950 г. по 1967 г. отношение внешнеторгового оборота крупнейших страна Запада к размеру их ВНП (валового национального продукта) почти не выросло или выросло незначительно. А в последующие 17 лет: с 1967 г. по 1984 г., - это соотношение увеличилось почти в 2 раза. Причем, даже в периоды сильнейших кризисов и спадов производства (например, в 1974-1975 гг.) объемы внешней торговли стран Запада продолжали увеличиваться [21].

Итак, основной закономерностью цикла глобализации является резкий рост международной торговли в начальной фазе цикла, который в этот период значительно превышает общие показатели экономического роста, и данная тенденция, как правило, сохраняется в средней фазе цикла. Лишь в конце цикла эти показатели могут выравниваться или может происходить обвал международной торговли, превышающий падение ВВП или ВНП.

 

3.3. Инфляция и циклические изменения цены золота

Наряду с этой основной закономерностью циклов глобализации, есть и другие закономерности. Так, начало нового цикла глобализации всегда в истории сопровождалось любопытным феноменом в области денежного обращения – всеобщим ростом цен (инфляцией) и обесценением золота и серебра. Так, в течение XIII-XVII вв. в Западной Европе произошло значительное повышение общего уровня цен, выраженных в серебре и золоте. Высказывались разные предположения о причинах этого явления. Долгое время существовала, например, точка зрения, что оно было вызвано притоком золота и серебра из испанских колоний в Америке. Но это предположение противоречит фактам, о чем пишут многие экономические историки. Быстрый рост цен, выраженных в серебре, начался уже во второй половине XII в., то есть за несколько столетий до наплыва американского золота в Европу, и продолжался в течение XIII в. В результате, например, средний уровень цен на пшеницу в Англии в 1300-1319 гг. был в 3,25 раза выше, чем в 1160-1199 гг. [22] О существовании Америки в то время европейцам еще даже не было известно.

Основной точкой зрения в научных кругах на сегодняшний день является предположение И.Бреннера о том, что общий рост цен в указанный период был вызван развитием промышленности, ростом торговли и резким увеличением спекулятивной деятельности в области земельной собственности и финансов или, в трактовке И.Валлерстайна, «общим увеличением капиталистической деятельности» [23] в эпоху формирования глобальной экономики. Как видим, первый период общего бурного роста цен (вторая половина XII в. – первая половина XIV в.) совпал с первым циклом западноевропейской глобализации. Второй период интенсивного общего роста цен (вторая половина XVI в. – первая половина XVII в.), когда средний уровень цен, выраженных в серебре в западноевропейских странах увеличился примерно в 3 раза [24], совпал со вторым циклом глобализации.

В античную эпоху происходили такие же инфляционные тенденции, что и в Европе в XII-XVII вв. По данным Г.Глоца, в греческих городах-государствах уровень цен, выраженных в серебре, удвоился с начала VI в. до н.э. до начала V в. до н.э.; затем он еще раз удвоился в период с 480 г. по 404 г., и в третий раз удвоился к 330 году [25]. В целом за два с половиной или три столетия общий уровень цен вырос в 8 раз. Таким образом, и период интенсивного роста цен (в первые столетия глобализации), и размеры их увеличения по отношению к золоту и серебру (в 8 или 9-10 раз за несколько столетий) – в эпоху античности совпадают с тем, что происходило в Европе во втором тысячелетии н.э.

Такие же явления происходили и в Московской Руси во второй половине XVI в. при Иване Грозном, когда западноевропейская глобализация впервые докатилась до России. Здесь всего за какие-нибудь 20-30 лет все цены в золоте и серебре выросли в 6-8 раз (то есть золото и серебро в 6-8 раз обесценились), что вызвало сильнейший экономический и демографический кризис, в последующем переросший в Смуту (подробнее см. Кузовков Ю. История коррупции в России», п. 8.2).

Следует отметить, что в некоторых случаях, когда цикл глобализации заканчивался глубоким кризисом и прекращением процесса глобализации как такового (а не началом нового ее цикла), как это было, например, в античности в III в. н.э. и в период Великой депрессии в 1930-х гг., результатом был процесс, обратный описанному выше. Происходило удорожание золота и серебра, которое могло принять характер дефляции (понижения уровня цен). Именно это произошло в 1930-е гг.: в условиях привязки доллара США к золоту в стране произошло резкое удорожание золота и доллара, что сопровождалось дефляцией – значительным понижением цен на все товары. И с тем, и с другим американское правительство безуспешно пыталось бороться, активно скупая золото в надежде сбить его цену и даже запретив (5 апреля 1933 г.) американским гражданам приобретать золото и владеть этим металлом. Несмотря на все эти усилия правительства, официальная цена золота в США в течение первых лет Великой депрессии выросла примерно в 2 раза. Вместе с тем, если учесть дефляцию: понижение цен всех товаров в долларах, - то по отношению к товарной массе золото выросло в цене не в 2 раза, а более значительно. Если же еще произвести расчет не по официальной, а по «теневой» цене золота (цене нелегальной покупки золота американскими гражданами), то мы придем к выводу, что золото в данный период фактически выросло в цене не в 2 раза, а в несколько раз.

В конце античности (III в. н.э.), когда происходил крах глобальной античной экономики, сопровождавшийся глубоким экономическим, социальным и демографическим кризисом, удорожание золота приобрело намного большие размеры, чем в период Великой депрессии 1930-х гг. Римские медные и бронзовые монеты к концу III в. обесценились столь сильно, что граждане использовали в расчетах между собой мешки (follis) этих монет, примерно по 1000 монет в каждом мешке [26]. А один золотой солид при императоре Диоклетиане (284-305 гг.) приравнивался к 348 мешкам медной монеты [27]. Поскольку обычно цена золота может превышать цену меди, скажем в 2-4 тысячи раз, но никак не в 350 000 раз, то мы видим до каких невероятных размеров дошел рост цены золота в условиях краха глобальной античной экономики.

По данным историка В.О.Ключевского, в конце эпохи русско-византийской глобализации (XII-XIII вв.), когда началось свертывание ранее весьма активной международной торговли, произошло значительное удорожание серебра: «вес менового знака, серебряной гривны кун, при Ярославе и Мономахе, содержавшей в себе около полуфунта серебра, с половины XII в. стал быстро падать – знак, что… серебро дорожало. Во второй половины XII в. вес гривны кун упал уже до 24 золотников, а в XIII в. он падает еще ниже, так что в Новгороде около 1230 г. ходили гривны кун весом в 12-13 золотников» [28]. Итак, с XI по XIII вв. вес серебряной гривны упал с половины фунта (=48 золотников) до 12-13 золотников или в 4 раза. Если общий уровень цен при этом не изменился, то речь идет об удорожании серебра по отношению к остальным товарам в 4 раза в конце эпохи русско-византийской глобализации.

Похожие тенденции происходили и в течение современного цикла глобализации. Особенность современного цикла состояла в том, что привязка национальных денег к золоту и серебру (которая ранее всегда существовала) к 1971 году была полностью устранена, но общие признаки, сопутствующие глобализации, остались неизменными. В первой фазе цикла (1967-1982 гг.) во всех ведущих странах Запада наблюдалась сильная инфляция. Так, в период с 1949 г. по 1965 г. розничные цены в США выросли всего лишь на 29%, а с 1965 г. по 1982 г. – на 100% [29]. Таким образом, американский доллар за указанный период обесценился в 2 раза; другие же валюты, такие как итальянская лира и английский фунт, за это время обесценились в несколько раз. Однако в середине цикла сильная инфляция во всех странах Запада прекратилась – подобно тому, как это было во время предыдущих циклов глобализации.

Динамика цены золота в течение 5-го цикла глобализации следовала тем же закономерностям, как и в приведенных выше исторических примерах. Хотя в первой фазе цикла (1967-1982 гг.) произошел его значительный рост, но он мог объясняться сильным обесценением доллара и тем фактом, что до 1971 г., в условиях официальной привязки доллара к золоту, официальная цена золота могла быть искусственно заниженной. Однако в последующие два десятилетия салоны (1983-2002 гг.), представлявших собой среднюю фазу цикла, цена золота даже несколько понизилась (с 330 до 300 долл. за т. унцию), несмотря на долларовую инфляцию в США в размере примерно 4% в год. Следовательно, за то же количество золота в начале 2000-х гг. можно было купить в 2-2,5 раза меньше товаров, чем в начале 1980-х гг. Однако в последующие годы, при переходе цикла в его завершающую фазу, данная тенденция к обесценению золота резко переломилась и сменилась тенденцией к его стремительному удорожанию. Так, с 2002 г. по 2011 г. цена золота выросла в 6 раз (с 300 до 1800 долл. за т.у.), в то время как общий уровень долларовых цен (в США) за тот же период вырос лишь приблизительно в 1,5 раза.

 

3.4. Снижение процента (нормы прибыли) и выравнивание цен

Исследование процессов глобализации в истории позволило выявить еще две закономерности, происходящие в течение цикла глобализации. Одна из них состоит в выравнивании уровней цен на разных товарных рынках. Другая заключается в неуклонном понижении ссудного процента, а также нормы прибыли и доходности на вложенный капитал, в течение цикла глобализации:

Как показано на графике 1, в античную эпоху ставки процента были наивысшими – более 20% годовых – в период до начала формирования глобальной экономики (до V в. до н.э.) и после ее распада (начиная с V в. н.э.). Очевидно, что такой высокий уровень процента характерен для полунатурального хозяйства, а не для развитой рыночной экономики. Соответственно, как только в V-IV вв. в эллинистическом мире начала складываться рыночная экономика, то и процент там резко понизился, установившись на уровне 12%.

В дальнейшем, по мере роста объемов торговли и размеров глобальной рыночной экономики, уровень процента продолжал снижаться: к началу III в. до н.э. он опустился до 10%, а в первой половине II в. до н.э. – установился на уровне 6 2/3 -7% (см. график 1). Во второй половине II в. до н.э. эта тенденция приостановилась, и процент немного повысился, а в период с 80-х до 20-х годов до н.э. опять вернулся к уровню 12%, что, очевидно, объяснялось действием особых факторов (см. далее). Но в дальнейшем тенденция к снижению стоимости кредита продолжилась, и с последней четверти I в. до н.э. процент по обычным ссудам упал до уровня 4% годовых, на котором и оставался до начала III в. н.э.

В эпоху западноевропейской глобализации происходило такое же понижение ссудного процента, как это было в античную эпоху (см. График 2). Наиболее заметное снижение процента, как и в античности, произошло уже на первом этапе развития рыночной экономики: с 20-25% в начале XIII в. он упал до 8-12% в начале XIV в. В дальнейшем процент снизился намного больше – до 3% в Италии в конце XVI в. - начале XVII в. и в Голландии во второй половине XVII в., которая к тому времени стала не только торговым, но и финансовым центром Европы (см. График 2). Известный итальянский историк К.Сиполла писал об этом понижении процента как о настоящей экономической революции XVI-XVII вв. [30], точно такая же экономическая революция, как было показано выше, произошла и в античности.

Источники: Процентные ставки: R.Lopez, Chapter V: The Trade of Medieval Europe: the South, in: Cambridge Economic History of Europe, Cambridge, 1942, Vol. II, pp. 334, 344; I.Wallerstein, The Modern World-System… pp.76-77; C.Cipolla, Before the Industrial Revolution. European Society and Economy, 1000-1700, New York, 1976, p. 213; V.Barbour, Capitalism in Amsterdam in the Seventeenth Century, Michigan-Toronto, 1963, p. 85. Цены на пшеницу: F.Braudel, F.Spooner, Chapter VII: Prices in Europe from 1450 to 1750, in: Cambridge Economic History of Europe, Volume IV, ed. by E.Rich and C.Wilson, Cambridge, 1967, pp. 395-400, 472-473

График 2 иллюстрирует также тенденцию к сближению и выравниванию цен в европейских странах на стадии формирования глобальной европейской экономики. На нем видно, что в конце XVI в. разница в ценах на пшеницу между отдельными странами достигала 7-7,5 раз, а в середине XVIII в. она не превышала 2 раз. Это наглядно демонстрирует результаты процесса глобализации в указанный период: европейские страны все менее функционировали как отдельные рынки и все более становились частью общего рынка, частью глобальной экономики, а их внутренние цены все больше определялись мировыми ценами.

На графиках 1 и 2 хорошо видно, что тенденции к понижению процента и к выравниванию цен в отдельные периоды приостанавливалась и сменялась обратной тенденцией. В античности это происходило в период от разрушения римлянами Карфагена и Коринфа в середине II в. до н.э. до окончания римских гражданских войн в конце I в. до н.э. В истории Западной Европы эта обратная тенденция протекала с конца XV до середины XVI вв. – то есть совпала по времени с 60-летней войны между Габсбургами и Валуа. Изменение основной тенденции к понижению процента и выравниванию цен на противоположную тенденцию свидетельствует о том, что цикл глобализации в указанные периоды прерывался, и спустя какое-то время начинался новый цикл глобализации.

Сам факт, что войны могут препятствовать или приводить к приостановке международной торговли, не вызывает сомнения. В частности, И.Валлерстайн указывал, что война между Габсбургами и Валуа, протекавшая в основном на территории Италии, нарушила функционирование глобальной европейской экономики, отрезав страны Севера Европы от ее основного центра – Италии, и ускорила процесс образования нового центра глобализации на севере – в Голландии [31]. Подобный феномен мы видим и в античности: разрушение римлянами в 147-146 гг. до н.э. прежних центров глобальной экономики – физическое уничтожение крупнейших торговых и ремесленных центров (городов Карфаген и Коринф), центров высокоразвитого сельского хозяйства (зернового хозяйства Карфагена, виноградарства Эпира), запрет морской торговли Родоса римлянами (см. далее), а также римские завоевательные и гражданские войны II-I вв. до н.э. нарушили функционирование глобальной экономики античности и привели к свертыванию международной торговли. Но как только действие этих факторов закончилось, глобализация продолжилась – начался ее новый цикл.

 

4. Сдвиги, происходящие в результате глобализации

 

4.1. Усиление международной конкуренции

Самым первым и непосредственным результатом начала глобализации (интенсивной международной торговли) является резкое усиление международной конкуренции. Это соответствует общепризнанным представлениям экономистов самых различных направлений, и этому можно привести множеством примеров из экономической истории, начиная с античности и кончая современностью. Так, в эпоху современной глобализации под влиянием конкуренции со стороны китайского импорта в последние десятилетия в США, Западной и Восточной Европе, России существенно сократилось собственное производство многих товаров (обувь, одежда, бытовая электроника и т.д.), вытесненных китайскими товарами.

 

4.2. Массовые миграции населения

Другим следствием глобализации являются массовые миграции населения, которые всегда происходили после начала очередного цикла глобализации. Так, в эпоху античной глобализации миллионы римлян и других италиков переселились из Италии в Северную Африку. Основная причина такого массового переселения заключалась в том, что сельское хозяйство Италии, в котором было занято большинство населения, оказалось неконкурентоспособным по сравнению с сельским хозяйством Северной Африки (где урожайность земли с учетом двух урожаев в году была в 3-5 раз выше, чем в Италии). Судя по всему, эта же причина – стремление найти выход из перманентного кризиса в сельском хозяйстве – послужила первоначальным толчком, вынудившим римлян начать завоевание своих соседей в Средиземноморье (Карфаген, Греция) [32], после чего эмиграция из Италии лишь ускорилась. В результате к началу I в. до н.э. из Италии эмигрировали около 2 млн. римлян и еще примерно столько же других италиков [33].

Во время 4 цикла западноевропейской глобализации (середина XIX – начало XX вв.) огромный поток эмиграции направлялся из Западной Европы. Всего с 1821 г. по 1924 г. из Европы эмигрировало 55 миллионов человек, более половины из них - в США, остальные - в другие страны: Латинскую Америку, Канаду, Австралию и т.д. Причем, больше всего эмигрировало из Великобритании (включая Ирландию) – 19 миллионов человек, примерно столько же, сколько там проживало в начале этого периода [34]. При этом, как указывают английские историки А.Милвард и С.Саул, основной причиной эмиграции из Великобритании и в целом из Европы в этот период была не особая привлекательность Америки, а именно неудовлетворенность британцев и европейцев своей жизнью у себя на родине [35].

Сегодня, в эпоху 5-го цикла глобализации, принявшей всемирный характер, число иммигрантов из стран третьего мира и в США, и в странах ЕС, и в России исчисляется десятками миллионов человек. И мало кто усомнится в том, что главной причиной, которая гнала и продолжает гнать сегодня миллионы жителей Африки, Латинской Америки и Азии в более благополучные страны Северной Америки, Европы и в Россию, является неустроенность их жизни и стремление обеспечить себе достойное существование, которого они не имеют у себя на родине.

Феномен массовых миграций в условиях глобализации объясняется неумолимой экономической логикой – логикой глобальной конкуренции, ухудшающей жизнь огромных масс людей и вызывающей у них стремление найти «лучшее место под солнцем». Если исключить отдельные примеры насильственного изгнания по политическим или социальным мотивам, то массовые миграции всегда в истории происходили в эпоху глобализации, и они всегда направлялись из мест, не имеющих конкурентных преимуществ, в места, имеющие таковые. Так, США и ЕС являлись в конце XX в. и являются сегодня не только более удобными для жизни, но и более конкурентоспособными, чем большинство стран третьего мира (поскольку уже имеют развитую экономику; институты; развитую систему образования и т.д.), что обеспечивает более высокую занятость и возможность трудоустройства для иммигрантов, которой они не имеют у себя на родине. Точно так же, в XIX – начале XX вв. более половины эмиграции из Европы направлялось в США, которые, во многом благодаря проводимой ими экономической политике, оказались более конкурентоспособными и смогли обеспечить быстрое развитие промышленности и увеличение рабочих мест, происходившее даже более быстрыми темпами, чем рост населения страны.

В древности и средние века глобализация обычно вызывала массовую миграцию с севера на юг: на юге (в северном полушарии) сельское хозяйство обычно более эффективное и конкурентоспособное в силу лучших природных условий, чем на севере. Как уже было сказано, в эпоху античности миллионы жителей Италии эмигрировали в Северную Африку в связи со значительно лучшими там условиями для земледелия. В Китае со 2 г. н.э. по 140 г. н.э., в соответствии с данными официальных переписей, население северных районов страны уменьшилось на 17,5 миллионов человек, а население центральных районов в бассейне р. Янцзы увеличилось на 9 миллионов, что свидетельствует о массовом, чуть ли не тотальном переселении народа с севера на юг в эпоху китайской глобализации [36].

В эпоху скандинавско-русско-византийской глобализации (IX-XI вв.) все страны Европы были наводнены скандинавами (викингами, норманнами), которые в этот период эмигрировали в большом числе на территорию Киевской Руси, Англии, Франции, Сицилии, Византии, основали свои поселения на Исландии и на Гренландии. Опять это массовое переселение с севера на юг совпало с периодом интенсивной внешней торговли (торговые пути «из варяг в греки» и «из варяг в персы»); опять в самом неблагоприятном положении оказались жители Севера; и опять массовое переселение сопровождалось войнами и завоеваниями, в числе которых оказалась Англия, завоеванная норманнами в XI веке.

Другой закономерностью миграции в эпоху глобализации в древности и в средние века являлась миграция из менее населенных в более населенные места. Данное явление было прямо противоположным тому, что обычно происходило при отсутствии глобализации. Это также объяснимо с экономической точки зрения: в густонаселенных местах человеку надо тратить меньше усилий на выживание: поддерживать инфраструктуру, обеспечивать строительство и содержание жилья, безопасность от внешних врагов и дикой природы. Здесь также намного проще и эффективнее заниматься любым бизнесом, если он связан даже с предоставлением самых простых услуг: клиенты рядом и к ним не надо далеко ходить или ездить, как это было бы в малонаселенной местности. И уж тем более, если речь идет о более сложных видах бизнеса, связанных с кооперацией: если разные детали и части перевозить на большое расстояние, прежде чем из них будет изготовлено готовое изделие, то его конечная стоимость может очень существенно возрасти. В условиях высокой конкуренции и нестабильности, которыми сопровождалась глобализация, эти преимущества приобретали решающее значение. Данная закономерность: миграция из малонаселенных мест в густонаселенные, - продолжает и сегодня оставаться одной из основных закономерностей, определяющих тенденции миграционных процессов в условиях глобализации.

 

4.3. Изменение экономического и демографического ландшафта

Еще один сдвиг, вызываемый глобализацией, связан с резким изменением экономического и демографического ландшафта стран, участвующих в глобализации. Одной из его главных причин как раз и является отмеченная выше закономерность миграций из мало- в густонаселенные районы.

Это проявляется в гипертрофированной урбанизации и образовании зон высокой плотности населения и высокой экономической активности, соседствующих с зонами стагнации и запустения. Данное явление хорошо знакомо многим странам мира в начале XXI века: взять хотя бы бурную экономическую активность Москвы и ее окрестностей и зону запустения, начинающуюся примерно в 200 км от Москвы. Но оно известно с древнейших времен.

Например, в IX в. вдоль всего побережья Балтики (на севере Германии, северо-востоке Франции и т.д.) возник ряд крупных торговых городов, участвовавших в балтийско-русско-византийской торговле. И это при том, что в самих этих странах в то время было очень редкое население, и самый крупный город там был на порядок меньше по площади и числу жителей, чем эти торговые города.

Похожим явлением было образование городов в Киевской Руси. Как отмечал В.О.Ключевский, большинство крупных русских городов в VIII-XI вв. было расположено вдоль главного речного пути «из варяг в греки», и, таким образом, здесь образовалась очень высокая концентрация населения [37]. В то же самое время другие города, лежавшие в стороне от торгового пути, даже в эпоху расцвета Киевской Руси приходили в упадок и совсем исчезали. Так исчезли в течение X-XI вв. город Гнездово возле Смоленска, Сарское городище возле Ростова и ряд других [38].

В течение первого цикла западноевропейской глобализации (XIII-XV вв.) характерным явлением для Германии были «wustungen» (опустошения): многие районы и поселения приходили в упадок или исчезали, в то время как по соседству с ними росли и достигали больших размеров города. Такой же процесс в этот период происходил в Англии и ряде других стран, причем, как отмечают историки, приходили в запустение и исчезали, как правило, именно небольшие города и деревни, а крупные города росли [39]. То же самое, как мы знаем, происходило и в эпоху античной глобализации, когда некоторые города достигали очень больших размеров. Так, число жителей Рима, даже в период сильного запустения Италии, доходило до 1 миллиона, Карфагена – до 700 тысяч, Александрии и Антиохии – до 500 тысяч.

Конечно, важным фактором здесь было наличие удобного транспортного сообщения, что повышало конкурентоспособность и города, и его жителей. Именно поэтому такой бурный рост населения в условиях глобализации происходил, прежде всего, в городах, расположенных вдоль морского побережья или вдоль важнейших торговых путей: будь то города античности, Киевской Руси или средневековой Западной Европы.

Но гипертрофированный рост населения за счет миграции происходил не только в отдельных городах, но и в больших зонах, как мы это видим на западе Европы во время второго цикла европейской глобализации (вторая половина XVI в. - XVII в.). Так, в Испании, на фоне всеобщего обезлюдения страны и превращения большей ее части в пустыню, возникла зона высокой концентрации населения вдоль ее восточного средиземноморского побережья, которое активно торговало с внешним миром. В Германии, где также происходило запустение, и население в целом сократилось чуть ли не вдвое, такая же его концентрация возникла вдоль основной торговой артерии - Рейна. Во Франции такая зона возникла на северо-востоке, вдоль границы с Фландрией, при сильном опустошении южных областей, а в Англии – вдоль южного побережья и вдоль нижнего течения Темзы [40].

Соответственно, когда влияние глобализации по тем или иным причинам прекращалось, как в Германии и Англии с середины – конца XVII в. (вследствие введения этими странами высоких протекционистских таможенных барьеров), то начинали происходить обратные процессы. Исторические карты плотности населения, опубликованные в книге французского историка П.Шоню, демонстрируют, что во второй половине XVIII в. (в условиях системы протекционизма) население Англии было размещено более равномерно по ее территории, чем за полтора столетия до этого (когда страна находилась под влиянием глобализации) [41]. Английский историк Ч.Уилсон отмечает, что если до XVIII в. на севере Англии была очень слабо развита промышленность и там был очень низкий уровень заработной платы среди рабочих по сравнению с южными графствами, то в течение этого столетия промышленность там бурно развивалась, а уровень зарплаты подтянулся почти до уровня юга Англии и Лондона [42]. В Германии за два столетия протекционизма произошло то же самое: в XIX веке мы видим здесь достаточно равномерное распределение населения и отсутствие такой неравномерной плотности населения, гипертрофированного роста отдельных городов и перекосов в уровнях доходов населения, как, например, во Франции, где глобализация все это время почти не прекращалась. По мере изменения политики указанных стран опять резко менялись направления внутренних миграций населения.

В начале XXI века, после того как Великобритания в течение полутора столетий (с небольшим перерывом) проводила политику свободной торговли и находилась под влиянием глобализации, распределение ее населения напоминает ту картину, которая, согласно картам плотности населения П.Шоню, была в первой половине XVII в. (после столетия глобализации): гипертрофированное скопление населения на юге страны и вокруг Лондона, задыхающееся от нехватки питьевой воды и пространства, одновременно с запустением ее северных областей, которое в последние десятилетия все усиливается.

Общий вывод состоит в том, что следствием глобализации является крайне неравномерное развитие различных стран и регионов, что является результатом острой глобальной конкуренции.

К этому следует добавить, что результаты такого неравномерного развития вполне прогнозируемы. В условиях глобальной конкуренции, то есть конкуренции между разными странами и территориями, одни априори оказываются в выигрышной, другие – в заведомо проигрышной ситуации. Это хорошо видно на примере Рима и Италии в античности и Скандинавии в VIII-XI вв., когда и римляне, и скандинавы пытались, с бoльшим или меньшим успехом, преодолеть заведомый проигрыш в экономической конкуренции со своими южными соседями не только путем эмиграции, но и путем внешних захватов. Но выигрывали всегда не только страны, оказавшиеся в более благоприятных климатических условиях, но и страны, имевшие более выгодное расположение с точки зрения торговых путей и транспорта, а также страны, которые к моменту очередного всплеска глобализации достигли наибольшей плотности населения. Классическими примерами такого рода могут служить северная Италия и Голландия, необычайно бурный расцвет которых произошел соответственно во время первого (XIII-XV вв.) и второго (вторая половина XVI в. - XVII в.) цикла европейской глобализации. И та, и другая страна имела в этот период наибольшую плотность населения среди всех стран Европы, что и определило их ведущую роль. Так, по оценкам экономических историков, плотность населения в Северной Италии и в Нидерландах в XIII-XIV вв., составляла порядка 80 чел./кв.км [43], в то время как, например, во Франции - лишь 35 чел./кв.км. [44], и еще меньше - в других странах Европы.

Но в первом цикле западноевропейской глобализации северная Италия имела явное преимущество, поскольку была расположена на основных торговых путях того периода – по Средиземному морю к Леванту и караванным путям, проходившим далее на Восток. Это было одной из причин, позволивших ей стать на том этапе центром формирующейся глобальной экономики. А после открытия морского пути в Индию вокруг Африки и открытия Америки местоположение Италии потеряло свою прежнюю роль: она теперь оказалась в стороне от наиболее привлекательных торговых путей, переместившихся на побережье Атлантики. Соответственно, теперь уже прямой выход в Атлантику, а не в Средиземное море стал иметь ключевое значение для успеха в глобальной конкуренции. И эти выгоды привели не только к бурному экономическому взлету Голландии, в одночасье превратившейся в центр глобальной экономики, но и к мощному потоку миграции туда из соседних стран, которая, как мы выяснили, в условиях глобализации всегда направляется в те страны, которые имеют конкурентные преимущества перед другими. Так, население Амстердама с 1600 г. по 1650 г., то есть всего за полстолетия, в основном за счет притока иностранцев, выросло с 50 до 200 тысяч человек [45].

 

5. Влияние глобализации на экономику, демографию и социальную сферу

 

5.1. Экономическая нестабильность

Интенсификация войн, массовых миграций, неравномерность в развитии стран и регионов достаточно показательны для того чтобы уже составить представление о влиянии глобализации на жизнь человеческого общества. Однако это влияние не ограничивается вышеизложенным. Еще одним следствием или закономерностью глобализации является резко возрастающая экономическая нестабильность. Она вытекает даже из самого факта массовых миграций, а также из того, что усиление конкуренции и наплыв новых или более дешевых товаров заставляют население непрерывно пересматривать как свои потребительские привычки, так и свое участие в производстве. В итоге огромные массы людей в ходе миграций или изменения образа жизни в корне перестраивают свое участие в международном разделении труда: в тех отраслях, где они раньше выступали лишь в качестве потребителей, они начинают выступать в качестве производителей, и наоборот. Это приводит к мощным сдвигам в спросе и предложении на многие товары и постоянным и трудно объяснимым изменениям цен.

Эту нестабильность можно проиллюстрировать множеством примеров; особенно показательными являются такие, где сравнивается ситуация в странах, находившихся под влиянием глобализации, с ситуацией в тех странах, которые защитили себя от нее посредством протекционизма. Так, с конца XVII в., когда Англия проводила политику протекционизма в отношении своего сельского хозяйства, у нее исчезли резкие колебания цен на зерно и массовый голод, которые были ранее столь же частым явлением, как и в других странах Западной Европы. В то же время во Франции и Испании, не проводивших такой политики, резкие колебания цен на зерно, сопровождавшиеся массовым голодом, продолжались и в течение всего XVIII века [46].

Точно так же, после начала современного (5-го) цикла глобализации в конце 1960-х гг. резко возросла нестабильность мировых цен. Мировые цены на нефть, которые вплоть до начала 1970-х гг. практически не менялись и демонстрировали поразительную стабильность, с тех пор и до настоящего времени демонстрируют столь же поразительную нестабильность, изменяясь порой в 2-4 раза в течение года или двух-трех лет. То же касается мировых цен на большинство других видов сырья: их амплитуда колебаний в последние десятилетия несопоставимо больше, чем амплитуда колебаний цен сырьевых товаров в десятилетия (1950-1960-е гг.), предшествовавшие началу современного цикла глобализации.

Экономическая нестабильность и неравномерность развития в эпоху глобализации касается не только отдельных отраслей экономики, цен отдельных товаров и отдельных провинций, но и экономического развития стран в целом. За бурным расцветом Голландии в XVI-XVII веках последовал не менее резкий спад и деградация. В начале XIX в. посол Пруссии в Голландии писал, что половина населения Амстердама находится за чертой бедности - то есть живет в нищете [47]. До этого, в XVII веке, такая же судьба постигла прежде процветавшие города северной Италии: Венецию, Флоренцию, Геную. Небывалое развитие экономики, достигнутое Великобританией к началу-середине XIX в., когда она превратилась в «мастерскую мира», сменилось экономической стагнацией и утратой ею лидирующей роли в мировой экономике в течение всего нескольких десятилетий после перехода в середине XIX в. от политики протекционизма к политике свободной торговли. Имеется ряд других примеров не менее резкого ухудшения экономического положения тех или иных стран в условиях глобализации (Польша, Испания, Франция в XVII-XVIII вв., Скандинавия, Русь, Византия в XI-XIII вв. и т.д.). В условиях современной глобализации мы также видим начавшийся упадок стран, являвшихся до последнего времени безусловными лидерами мировой экономики (США, Западная Европа), и выдвижение в мировые лидеры стран (Китай), еще недавно являвшихся периферией, отсталой сельскохозяйственной окраиной мировой экономики.

 

5.2. Снижение рождаемости и роста населения

Экономическая нестабильность, равно как и рост конкуренции в эпоху глобализации, пагубно влияют на рождаемость и демографический рост. Все эпохи глобализации характеризовались падением рождаемости и роста населения, во многих случаях в эти периоды происходило сокращение населения (подробнее см. раздел «Демографическая концепция»).

 

5.3. Рост спекуляции в ущерб экономическому росту

В экономике еще одним следствием глобализации, наряду с ростом глобальной конкуренции и нестабильности, является рост спекуляции, в первую очередь товарной. Сам резкий рост внешней торговли в эти периоды во многом спекулятивен по своей природе, поскольку, как было показано, он во много раз обгоняет рост производства, а во многие эпохи глобализации он происходил на фоне упадка последнего. Рост товарных и иных спекуляций в ущерб развитию производства является одним из характерных последствий глобализации:

Так, характерной чертой первых пяти столетий западноевропейской глобализации (XIII-XVII вв.) были резкие колебания цен. Цены на зерно в течение года или двух лет могли вырасти или упасть в 4-5 раз, а, по данным французских историков, во Франции в течение XVI века амплитуда их колебаний достигла 27 раз [48]. Экономические историки видят в резких колебаниях цен одну из главных причин периодически повторявшегося в указанные столетия массового голода в Западной Европе. От таких скачков цен население всегда было в проигрыше, так как не могло планировать ни свои расходы, ни уровень необходимых сбережений, ни даже цену хлеба на несколько месяцев вперед, в итоге значительная его часть разорялась и пополняла ряды люмпен-пролетариата. Зато торговые спекулянты были всегда в выигрыше, поскольку ценовая конъюнктура была их профессией, а сильные колебания цен позволяли делать огромные прибыли на закупке товаров по низким ценам в одном месте и их перепродаже в другом. Но, разумеется, проведение товарных спекуляций с большим размахом было возможно лишь в условиях интенсивной внешней торговли, позволявшей перебрасывать массы товаров из одних мест в другие и наживаться на разнице в ценах и дефиците товаров.

В то же время, как уже говорилось, после введения системы протекционизма в Великобритании и Германии в конце XVII в. и резкие колебания цен, и массовый голод в последующем там исчезли, хотя они продолжались во Франции, Испании и других странах, проводивших политику свободной торговли. В частности, С.Каплан, И.Валлерстайн и другие авторы полагают, что резкий рост спекуляции зерном, вызвавший дефицит хлеба и массовый голод во Франции во второй половине - конце XVIII в. был одной из причин, вызвавших Французскую революцию 1789 г. [49]

В последних двух циклах глобализации большой размах приняли, наряду с товарными, также финансовые спекуляции. Не случайно Великая депрессия, положившая конец 4-му циклу глобализации, началась с биржевого краха на нью-йоркской фондовой бирже в октябре 1929 года, который, в свою очередь, стал результатом беспрецедентного разгула спекуляции на финансовом рынке. В течение ряда лет, предшествовавших Великой депрессии, США были охвачены настоящей «биржевой лихорадкой», когда уже не только профессиональные биржевые игроки и финансисты, но и миллионы простых американцев участвовали в инвестициях на фондовом рынке, носивших часто спекулятивный характер - приобретение флоридских земельных опционов в расчете на их спекулятивный рост; приобретение паев в инвестиционных трастах, по сути представлявших собой «финансовые пирамиды»; покупка ценных бумаг в кредит, предоставленный банком или брокером, в расчете на спекулятивную прибыль и т.д. После начала Великой депрессии паи инвестиционных трастов обесценились в 100 раз и более, таков же был результат вложений в прочие спекулятивные активы, в отличие от инвестиций в акции производственных компаний, которые проявили намного большую устойчивость и к концу Великой депрессии практически восстановили свою прежнюю стоимость [50].

Еще больший всплеск финансовых спекуляций наблюдается в эпоху современной глобализации. В целом общей закономерностью любой эпохи глобализации являлось и является рост торговли и спекуляции при замедлении темпов роста реальной экономики: промышленности, сельского хозяйства и других отраслей. Все наиболее крупные мировые и региональные кризисы производства и сколько-либо продолжительные депрессии происходили или начинались именно в эпоху глобализации: «кризис XIV века» и «кризис XVII века» в Западной Европе, европейская депрессия 1860-х – 1880-х гг., Великая депрессия 1929-1939 гг. и другие. Современный цикл глобализации уже в своей начальной фазе сопровождался рецессией 1967-1969 гг. в Западной Европе и США и крупными мировыми кризисами 1974-1975 гг. и 1980-1982 гг. (хотя в предыдущие два десятилетия в указанных странах не было ни одного серьезного кризиса), продолжился серией крупных региональных кризисов в 1990-е годы (страны Юго-Восточной Азии, страны бывшего СССР) и мировым финансовым кризисом 2008 г.

Разумеется, вступление экономики в полосу кризисов в эпоху глобализации отражается на темпах экономического роста, которые снижаются или затухают совсем; при этом происходит дальнейший рост объемов международной торговли и спекуляции, как торговой, так и финансовой. До начала современного (5-го) цикла глобализации экономика стран Запада росла беспрецедентными темпами. ВВП США с 1940 по 1969 гг. вырос в 3,7 раза [51], что для страны является абсолютным рекордом. В Западной Европе после войны также происходил беспрецедентный экономический рост в сочетании с крайне низкой безработицей. Среднегодовые темпы прироста ВВП в течение 1950-1970 гг. в целом по всем странам Западной Европы составили 4,8%, а в ФРГ были значительно выше. Безработица в 1960-е годы в среднем по Западной Европе составляла 1,5%, в ФРГ же была еще меньше – всего лишь 0,8% от трудоспособного населения страны [52].

С конца 1960-х годов, когда начался современный (5-й) цикл глобализации, указанная тенденция к повышению темпов экономического роста и снижению безработицы переломилась, и возникла противоположная тенденция. Так, экономику Западной Германии в 1967 г. впервые за послевоенный период поразил экономический кризис, и безработица, составлявшая до этого стабильно менее 1%, выросла в 1967 г. до приблизительно 2%. В США безработица к 1969 г. выросла до 3%, а к концу 1970 г. достигла рекордного за послевоенный период уровня 6%; ежегодная инфляция в стране в течение 1950-х и первой половины 1960-х годов составляла 1-1,5%, а в 1969-1970 гг. достигла 5,5%. В 1970-е годы положение продолжало ухудшаться. Если в среднем за 1960-1970 гг. уровень безработицы во Франции, ФРГ и Великобритании составлял 1,4%, 0,8% и 1,6%, то к 1976 г. он достиг в этих странах соответственно 4,4%, 3,7% и 5,6%, а в США составил 7,6% [53].

Среднегодовые темпы прироста ВНП в промышленно развитых странах Запада (%)

1960 - 1970 1970 - 1980 1980 - 1990 1990 - 2000
5,1 3,1 3,0 2,2

Источник: Ломакин В.К. Мировая экономика. М., 2002, таблица 14.1

Уже в 1970-е годы, после начала современного цикла глобализации, темпы экономического роста в промышленно развитых странах Запада снизились почти в 2 раза, и эта понижательная тенденция продолжилась в дальнейшем. В несколько раз выросла безработица, достигнув к началу 1980-х гг. в некоторых из этих стран беспрецедентного уровня в 10%.

Спустя 20 лет, к 2009-2011 гг., этот уровень безработицы из «беспрецедентно высокого» превратился в «нормальный» - средний для указанных стран, а в некоторых странах (Испания, Португалия, Греция) безработица достигла 20% и даже 40% [54]. Что касается промышленного роста, то он в последние десятилетия по существу прекратился – началась деиндустриализация США и Западной Европы, процесс упадка промышленных предприятий или переноса производства в другие страны. Весь экономический рост в этих странах в последние два десятилетия происходил лишь за счет «виртуальных» секторов: услуги, финансовый сектор, интернет, телекоммуникации и т.д.; никакого роста в реальных секторах экономики не происходило.

Если говорить о мировой экономике в целом, то здесь также после начала очередного цикла глобализации происходил процесс затухания темпов экономического роста. Так, среднегодовые темпы прироста мирового ВВП на душу населения в 1960-е годы составляли 3,5%, в 1970-е снизились до 2,4%, в 1980-е - до 1,4%, в 1990-е – до 1,1% [55], а в 2000-е годы, по-видимому, сократились еще более, и это несмотря на то, что прирост населения в мире к началу XXI века тоже значительно уменьшился.

Таким образом, весь имеющийся фактический материал (который более подробно изложен в трилогии «Неизвестная история») подтверждает вывод о том, что глобализация и либерализация экономики способствуют росту торговли и спекуляции в ущерб экономическому и промышленному росту. Данный вывод разделяется рядом современных авторов:

Так, И.Валлерстайн пишет применительно к истории развития капитализма в Западной Европе, что, в отличие от протекционизма, играющего важную роль в достижении государством долгосрочных преимуществ, служит «максимизации краткосрочной прибыли классом торговцев и финансистов» [56].

Многие другие авторы: Д.Стиглиц, Г.Райзеггер, Д.Харви, - утверждают, что либерализация торговли разрушает промышленность и не дает развиваться новым отраслям промышленности [57], и указывают на гипертрофированное развитие финансово-спекулятивной сферы в условиях современной глобализации.

 

5.4. Глобализация и социальная сфера

Разумеется, затухание темпов экономического роста очень существенно влияет на положение населения – ведь средний уровень жизни населения определяется именно базовыми экономическими показателями (национальный доход, валовой внутренний продукт), а не такими показателями, показывающими тенденцию к росту, как динамика объемов международной торговли или размаха мировых финансовых операций. Более того, все циклы глобализации, как правило, сопровождались резким усилением неравенства в распределении доходов, поэтому во многих случаях уровень жизни основной массы населения в течение цикла глобализации не только не увеличивался, а снижался:

Так, в Древней Греции средняя заработная плата неквалифицированного свободного наемного рабочего выросла с 1 драхмы в день в V в. до н.э. до 1,5 драхмы в день в IV в. до н.э. Но за этот же период цена хлеба выросла в 2,5 раза, поэтому реальная заработная плата сократилась за первое столетие античной глобализации почти в 2 раза [58]. Известно, что и на первом, и на втором этапе западноевропейской глобализации во II тысячелетии произошло резкое снижение реальных доходов основной массы населения Англии. Так, с 1208 г. по 1225 г. реальная заработная плата в Англии снизилась на 25%, и еще на 25% - с 1225 по 1348 гг. [59] К концу XV в. (конец первого этапа глобализации) она опять восстановилась примерно на прежнем уровне, но затем опять начала снижаться: с 1501 г. по 1601 г. средняя реальная заработная плата английских плотников упала в 2,5 раза. И, наконец, с началом эпохи протекционизма в Англии она опять начала расти, увеличившись в 2 раза в 1721-1745 гг. по сравнению с 1601 г. [60]

Эти данные о снижении уровня жизни населения в Англии в течение 1-го и 2-го циклов европейской глобализации соответствуют данным в отношении других стран Западной Европы, приводимым экономическими историками. Как указывает Ф.Спунер, в течение второй половины XVI в. – начала XVII в. заработная плата в европейских странах отставала от роста цен, и в целом общий уровень жизни в Европе неуклонно снижался, что он подтверждает целым рядом данных по Англии, Франции, Германии, Австрии и Испании [61]. Согласно расчетам французского историка Ж.Делюмо, для того, чтобы заработать центнер зерна, наемному рабочему во Франции в конце XV в. приходилось работать 60 часов, в середине XVI в. для этого требовалось уже 100 часов, а в последней трети XVI в. – уже 200 часов [62]. Следовательно, в ходе второго цикла глобализации во Франции реальная зарплата рабочих упала более чем в 3 раза.

В течение 3-5 циклов глобализации (XVIII – начало XXI вв.) также происходило снижение уровня жизни значительной части населения, достигавшее своего пика к середине и концу цикла и вызывавшее социальные протесты, революции и рост терроризма. Так, активное вовлечение Франции в международную торговлю в течение XVIII в. (3-й цикл глобализации) и постепенная либерализация режима внешней торговли в стране во второй половине столетия сопровождались обнищанием населения и массовым голодом, а полная либерализация режима внешней торговли в 1786-1789 гг. закончилась массовой безработицей, голодомором 1788-1789 гг. и Французской революцией 1789 г.

Начало 4-го цикла западноевропейской глобализации (1820-е – 1920-е гг.) также ознаменовалось ухудшением положения населения в Западной Европе и серией революций в 1848-1849 гг. Последовавшая за этим длительная экономическая депрессия в Европе в 1860-х – 1880-х гг. вызвала новую волну социальных неурядиц (рост рабочего движения, Парижская коммуна 1870 г., появление массовых социалистических партий, I и II Интернационал и т.д.) на фоне снижения уровня жизни значительной части населения.

Конец 4-го цикла глобализации был ознаменован Великой депрессией, которая сопровождалась массовой безработицей и нищетой, поразившей значительную часть населения Северной Америки и Европы. Так, с 1929 г. по 1932 г. национальный доход США упал с 80 до 40 млрд. долл., промышленное производство также сократилось в 2 раза. 45% рабочих промышленных предприятий лишились работы, всего же к концу президентского срока Г.Гувера (март 1933 г.) более 15 млн. человек, или 30% трудоспособного населения США, оказались без работы [63]. В Германии к 1932 г. падение промышленного производства составило 39% к уровню 1929 г., а безработица достигала 40% трудоспособного населения [64].

Перерыв между 4-м и 5-м циклами глобализации был ознаменован небывалым ростом благосостояния населения в странах Запада и в целом во всем мире, что стало следствием беспрецедентно высоких темпов экономического роста и беспрецедентно низкой безработицы (см. выше). В 1960-е гг. среди западных экономистов широко распространилось убеждение, что в США и Западной Европе построено «государство всеобщего благоденствия», что кризисов больше не будет, а капиталистическая экономика обеспечит жителям этих стран неуклонный рост благосостояния.

Однако после начала 5-го цикла глобализации в конце 1960-х гг. эти теории были быстро забыты, а иллюзии быстро исчезли. Возобновились не только кризисы и массовая безработица, но и ухудшение жизненного уровня населения, причем не только в странах третьего и бывшего второго мира, но и в наиболее развитых странах Запада. Так, число жителей США, оказавшихся за чертой бедности, согласно даже официальной американской статистике, к 2000 г. достигло 11,2%, а в 2010 г. – 15,1% [65], в то время как в 1960-е годы таковых практически не было совсем. Каждый седьмой американец сегодня получает «талоны на еду» (food stamps) [66] - тогда как ранее таких были единицы. Безработица в США в 1960-е годы составляла лишь около 2%; в последние годы официальная безработица там держится на уровне 9-10%; реальный же ее уровень намного выше. Так, рассчитываемый в США показатель безработицы U6, в отличие от обычно упоминаемого показателя U3, в 2011-2012 гг. составлял 15-16% [67].

В странах третьего мира падение жизненного уровня и размеры безработицы намного более значительны; во многих странах за чертой бедности оказалось большинство населения. Как пишет Э.Райнерт, «даже самые отъявленные сторонники глобализации соглашаются, что большая часть Африки южнее Сахары за последние 25 лет обеднела» [68]. По данным Д.Харви, безработица в странах Латинской Америки в 1980-е годы составляла в среднем 29%, в 1990-е годы – уже 44% [69]; сегодня же во многих странах третьего мира безработица составляет 70% и более [70].

 

5.5. «Кумулятивный эффект»

В целом, говоря о влиянии глобализации на экономику, демографию и социальную сферу, необходимо учитывать «кумулятивный эффект», который складывается в результате этого влияния во всех указанных областях. Так, начавшиеся негативные тенденции в области демографии (старение населения) спустя несколько десятилетий начнут оказывать постоянное негативное влияние на экономику и на социальную сферу, что уже имеет место в большинстве стран Европы. Столь же плохо влияет на экономику и рост социального расслоения общества и обнищание населения в результате глобализации. Ведь массовый спрос на продукцию промышленности и сельского хозяйства создают не единичные дельцы и спекулянты, обогащающиеся на торговых и финансовых операциях, а все население страны; и если его платежеспособный спрос все более и более падает, то нет и условий для экономического роста, а, наоборот, есть все условия для продолжения экономической стагнации:

Джон Мейнард Кейнс в одном из своих трудов указывал, что старение населения, ввиду склонности пожилых людей меньше потреблять и больше откладывать «на черный день», вызывает снижение спроса на предметы потребления и приводит к прекращению экономического роста. А поскольку бoльшая часть средств откладывается в виде сбережений, но эти деньги некуда вкладывать (так как экономика не растет), то следствием может стать беспрецедентное падение процентных ставок [71]. Полстолетия спустя после того, как Кейнс высказал эти мысли, события в Японии полностью их подтвердили. В результате прекращения роста японского населения и его старения экономика страны, которая еще в 1970-е годы ассоциировалась с «японским чудом», с начала 1990-х годов перестала расти, процентные ставки уже более двух десятилетий держатся там на нулевой отметке.

Не меньшее, а, возможно, большее влияние на экономический рост в странах Запада оказывает обнищание основной массы населения, вызывающее всеобщее сокращение спроса. Это вызывает цепную реакцию: свертывается производство - значительная часть населения оказывается без работы – население и предприятия оказываются не в состоянии расплачиваться по ранее взятым кредитам – масса индивидуальных дефолтов приводит к всеобщему банковскому и финансовому кризису. В свою очередь, финансовый кризис порождает неуверенность и еще более усугубляет экономический кризис. Именно так события разворачивались во время Великой депрессии 1930-х годов, именно так они развиваются и в последние годы, после финансового кризиса 2008 г.

 

5.6. Глобализация и рост монополизма

способствует росту монополизма, что вытекает из самой природы неограниченной интенсивной международной торговли и порожденной ею глобальной конкуренции. Так, история свидетельствует о том, что наибольшие возможности для монополизма открывались именно в области международной торговли, которая и становилась во все эпохи глобализации объектом монополизации и монопольного диктата:

Например, когда португальские купцы в XVI в. привозили перец и другие пряности в Европу из Индии, они устанавливали на них цену, в 10-15 раз превышавшую ту, которую сами платили при их покупке в Индии [72]. При этом они обманывали своих европейских покупателей, уверяя, что пряности, подобно золоту, имеют высокую природную стоимость, и что, купив пряности, можно сохранить свои сбережения еще лучше, чем купив золото. На самом деле обвалу цен на пряности препятствовала вовсе не их природная стоимость, а монопольный контроль со стороны сначала португальцев, а затем голландцев над торговлей с Индией и прилегающими островами. В частности, когда голландские купцы захватили Острова пряностей и стали монополистами в поставках этих продуктов в Европу, они специально уничтожали на островах половину урожая пряностей, выращенного местным населением, лишь бы не позволить упасть монопольным ценам и своим баснословным прибылям [73].

Для того чтобы использовать указанные методы, торговцы нуждались в военной силе, поэтому они либо создавали свои (частные) колониальные армии и флотилии, либо использовали военную мощь своего государства. При помощи этой военной мощи они защищали свою торговую монополию и не давали другим купцам использовать их торговые пути. Отсюда непрерывные торговые войны, шедшие между всеми странами, активно участвовавшими во внешней торговле.

Если попытаться составить общее описание того, как развивалась международная торговля в эпохи глобализации, то мы увидим, что она представляла собой почти непрерывную череду монополий, установленных над мировыми торговыми потоками со стороны одной или 2-3 ведущих торговых держав:

Эпоха Регион глобализации Страна, установившая торговую монополию
II тысячеле-тие до н.э. Восточное Средиземноморье Крит (Минойское царство)
V-IV вв. до н.э. Восточное Средиземноморье Афинское государство
V-III вв. до н.э. Западное Средиземноморье Карфаген
II в. до н.э. – III в. н.э. Средиземноморье Рим
XII-XIV вв. Средиземноморье Венеция, Генуя
XV-XVI вв. Новый Свет Испания
XV-XVI вв. Африка, Южная и Юго-Восточная Азия Португалия
XVI-XVII вв. Балтика, Северное море Голландия
XVIII в. Новый Свет, Африка, Азия Франция, Великобритания, Голландия
XIX в. Новый Свет, Африка, Азия Великобритания

О том, что речь во всех приведенных случаях шла о торговой монополии, не допускавшей никакой конкуренции, хорошо известно, тому есть множество исторических свидетельств. Так, Карфаген в эпоху своего расцвета запретил всем иностранным судам заплывать в Западное Средиземноморье – к берегам Африки, Испании и Сардинии, а любое встреченное там иностранное судно захватывал или топил (эта торговая монополия Карфагена была даже оговорена в его торговых договорах с Римом в V в. до н.э.) [74]. Рим во II в. до н.э. уничтожил своего торгового конкурента – Родос, который ранее монополизировал морскую торговлю в восточном Средиземноморье. Римляне ввели для родосских купцов запреты на многие виды торговли, а также, в целях окончательного подрыва их торговли, создали конкурирующий торговый центр на о. Делос в Эгейском море вблизи Родоса [75]. Венеция в эпоху своего могущества запретила Византии держать свой флот и уничтожала любые византийские торговые, военные и даже рыболовецкие суда, которые могли подорвать ее торговую монополию в восточном Средиземноморье [76]. Испания в период своего расцвета запретила любым иностранным судам плавать к побережью Латинской Америки, которые немедленно уничтожались или захватывались испанцами; а все территории в Новом Свете, Африке и Азии были поделены между Испанией и Португалией в соответствии с Тордесильясским договором 1494 г.

В XVII-XVIII вв. контроль над мировыми торговыми путями был поделен в основном между Голландией, Францией и Англий, между которыми шли бесконечные торговые войны. Наконец, к XIX веку «пальму первенства» прочно захватила Англия, поставив все мировые торговые пути под свой контроль. Британский флот в ту эпоху стал настоящим хозяином океанов и морей планеты. Так, британские военные корабли часто проверяли содержимое трюмов любых иностранных судов и нередко просто их захватывали. Например, в период наполеоновских войн Великобритания захватила около 1000 американских судов и удерживала их вместе с командами, объясняя это необходимостью блокады европейского континента, где хозяйничали французы. Но и после окончания войн с Францией в 1815 г. она продолжала подобную практику в отношении американских торговых судов [77]. По словам английского историка Д.Григга, в XIX веке «мировые океаны были британскими озерами, а мировые рынки были британскими вотчинами» [78].

Таким образом, сама международная торговля в эпоху глобализации всегда была ярчайшим примером монополизма. Не является исключением и современная эпоха –сегодня также можно привести множество примеров торговых монополий, существующих на рынках тех или иных товаров и монополизировавших соответствующие каналы внешнеторговых поставок.

Что касается страновой торговой монополии, подобной торговой монополии Карфагена, Испании или Англии в соответствующие эпохи, то в условиях современной глобализации мы ее не видим. Но вместо торговой монополии мы видим другую монополию – валютную. Лидер современной глобальной экономики – США – своевременно позаботился о том, чтобы его валюта использовалась в качестве мирового платежного средства (это было зафиксировано в решениях Бреттон-Вуддской международной валютно-финансовой конференции в 1944 г.). А затем, в 1971 г., отменил привязку доллара к золоту и обмен долларов на золото по фиксированному курсу (что было предусмотрено решениями конференции). Это фактически означало монопольное право США бесконтрольно печатать мировые бумажные деньги и расплачиваться этими деньгами за все товары международной торговли. Соответственно, этими напечатанными долларами США расплачиваются за весь свой импорт, который уже давно намного превышает экспорт, и живут за счет всего остального мира, оставаясь самой богатой нацией, нимало не заботясь о том, что в дальнейшем произойдет с триллионами выпущенных бумажных долларов. Таким образом, мы видим, что лидер современной глобализации прекрасно обходится и без мировой торговой монополии; у него есть намного лучшая - валютная монополия.

В реальном секторе экономики: промышленности, сельском хозяйстве, - тоже имеется много примеров монополизма, возникшего или усиленного под влиянием глобализации. Как уже говорилось, в силу неодинакового климата, плотности населения и других факторов одни страны при возникновении глобализации всегда оказывались в более выигрышных, другие – в менее выигрышных условиях. А те страны, которые оказались в наиболее выигрышном положении, могли воспользоваться им для создания монополии, что нередко и происходило. Так, Северная Африка в античности, благодаря своим уникальным возможностям в сельском хозяйстве, монополизировала производство и экспорт зерна во всем регионе Средиземноморья, что сопровождалось упадком сельского хозяйства Италии, массовой эмиграцией италиков в Африку и начавшимся запустением Италии уже к I в. н.э.

Для развития промышленности указанные выше факторы конкурентоспособности: благоприятный теплый климат, высокая плотность населения, естественные транспортные пути, - имеют еще более важное значение, чем для развития экономики в целом. Так, известный английский экономист К.Кларк приводит именно эти факторы как определяющие успешное развитие рыночной экономики [79]. Как утверждает Э.Райнерт, начиная с 1500 года экономисты писали об этих факторах как важных для развития промышленности, и цитирует ряд авторов [80]. Лишь благодаря их наличию (в условиях глобализации и свободной торговли) одна страна может приобрести естественное конкурентное преимущество перед другими странами и создать на этой основе промышленную монополию. Примером такой монополии в современном мире может служить Китай, обладающий всем этим набором факторов и имеющий благодаря им самые низкие издержки производства в мире. В конце XX – начале XXI вв. Китай во многом благодаря этим естественным преимуществам превратился в «мастерскую мира» и завалил весь мир своими дешевыми товарами.

Помимо этого, сам факт наличия развитой промышленности, и отсутствия ее у соседних стран, также может стать основой для промышленной монополии. В эпоху 4-го цикла глобализации (XIX в.) таким примером являлась Англия, совершившая к тому времени промышленную революцию и превратившаяся благодаря глобализации в «мастерскую мира». Как писал в 1841 г. немецкий экономист Фридрих Лист, «Такая нация, как английская, промышленность которой далеко опередила промышленность других стран, поддерживает и расширяет свое промышленное и торговое верховенство лучше всего при помощи свободной торговли» (выделено Листом) [81]. О роли свободной торговли в поддержании английской промышленной монополии свидетельствует и следующее высказывание представителя партии вигов в английском парламенте в 1846 г.: вследствие свободной торговли «иностранные государства станут для нас ценными колониями, при том, что нам не придется нести ответственность за управление этими странами» [82].

Эту промышленную монополию Англия сохраняла в течение почти всего XIX в. - до тех пор пока США и Западная Европа в конце XIX в. не защитили себя от глобализации посредством политики протекционизма и не создали собственную передовую промышленность.

Приведенные выше примеры касались монополизма отдельных стран в торговле, промышленности, сельском хозяйстве. Но такие же примеры монополизма, усиленного глобализацией, можно привести и в отношении одной или нескольких компаний, монополизировавших целые отрасли экономики.

Главным механизмом, способствующим усилению отраслевого монополизма, являются слияния и поглощения, которые всегда резко возрастают в условиях глобализации. Так, если в 1959-1968 гг., до начала современного (5-го) цикла глобализации, в Западной Германии ежегодно происходило в среднем 39 слияний и поглощений, то в 1969-1979 гг. этот показатель вырос почти в 10 раз – до 354 [83]. В это же время мы видим начавшиеся экономические кризисы и спады производства (1967-1969 гг., 1974-1975 гг., 1980-1982 гг.), которые свидетельствовали о затухании инвестиционной активности, а темпы экономического роста в развитых странах Запада в 1970-е гг. снизились почти в 2 раза по сравнению с 1960-ми (см. выше). Таким образом, уже в первое десятилетие нынешнего цикла глобализации ярко проявилась тенденция к затуханию производительных инвестиций – в производство, новые технологии и т.д. и резкий рост инвестиций, направленных на скупку других компаний и на создание различного рода финансово-промышленных групп и иных монополистических конгломератов.

Указанные тенденции продолжались и в дальнейшем, по мере того, как процесс глобализации становился все более мощным и начинал охватывать все новые и новые страны. Согласно данным, приводимым экономическим обозревателем газеты Financial Times М.Вулфом, в 1995 г. в мире было осуществлено 9251 слияний и поглощений и их объем составил 850 млрд. долл., а спустя 11 лет, в 2006 году, число таких сделок составило уже 33 141 и их объем – 3,9 триллиона долларов [84]. Таким образом, слияния и поглощения за это время увеличились почти в 5 раз, в то время как объем инвестиций во всем мире за это время вырос в текущих ценах менее чем в 2 раза - а в постоянных ценах почти не вырос совсем [85].

Известно, что в течение предыдущего (4-го) цикла глобализации, предшествующего Великой депрессии 1930-х годов, процесс концентрации и монополизации промышленности шел столь же интенсивно. Это дало основание В.И.Ленину в начале XX века сделать вывод о начале эры монополистического капитализма. Вскоре после Ленина к тем же выводам – о чрезвычайной концентрации и монополизации промышленности – пришли А.Берле и Г.Минс в США, Гильфердинг в Германии и другие западные экономисты. Примером того, какую роль в этом сыграли слияния и поглощения, может служить Я.Гольдшмидт, который занимался слияниями и поглощениями в Германии и заработал на них столько денег, что стал владельцем одного из крупнейших банков страны - Данат-банка (Darmstaedter- und National Bank) [86]. Именно этот банк, увлекавшийся слияниями и поглощениями и спекуляциями с промышленными активами, обанкротился в июле 1931 г., усилив экономический и финансовый кризис в Германии. А.Берле и Г.Минс, исследовавшие процессы монополизации в США в десятилетия, предшествовавшие Великой депрессии, обнаружили, что лишь в период с 1919 по 1929 гг. не менее 49 из 200 крупнейших компаний США перестали существовать в результате слияний и поглощений [87].

Вот лишь некоторые примеры отраслевых монополий, возникших в конце XX – начале XXI вв. в результате слияний и поглощений: поглощение западноевропейских автомобильных концернов (Opel, Rover и других) их американскими и японскими конкурентами; образование гигантской американской ConocoPhillips (в результате слияния двух крупных американских нефтегазовых компаний); образование гигантского банковского баварско-австрийско-итальянского холдинга UniCredit; слияние французских автопроизводителей Peugeot и Citroen; слияние нескольких итальянских банков с образованием Banca Intesa, образование английского фармацевтического гиганта GlaxoSmithKline и немецкого Bayer-Schering (оба были созданы в результате слияния двух крупных национальных фармацевтических компаний); объединение всех российских алюминиевых компаний в конгломерат с названием «Русский алюминий» (Русал); образование в США, по инициативе президента Клинтона, глобального алюминиевого картеля во главе с Alcoa [88].

 

6. Особенности современной глобализации и ее перспективы

Современная глобализация в целом развивается по тем же законам, что и ее предшественницы. Но есть и особенности:

1. Масштабы и распространение современной глобализации намного превосходят всё, что было ранее. Раньше всегда существовали страны и регионы, не ощущавшие влияния глобализации; в современном мире таких стран и регионов более не осталось. Размеры международных торговых потоков, равно как и размеры миграций населения в современном мире намного превосходят те, что были даже во время предыдущего (4-го) цикла глобализации, не говоря о более ранних циклах.

2. Небывалых размеров достигли финансовые операции и спекуляции. Так, совокупный объем финансовых операций в мире с 1983 г. по 2001 г. вырос почти в 60 раз, в то время как объемы мирового ВВП за тот же период выросли лишь примерно в 2 раза. Общий объем финансовых операций в 2001 г., по данным Д.Харви, составил около 40 триллионов долларов, из этой суммы, по оценкам, лишь 0,8 триллиона долл. (2%) были необходимы для поддержания торговли и инвестиций, остальные 98% финансовых операций представляли собой чисто спекулятивные сделки [89]. По оценке Г.Райзеггера, ВВП США в начале 2000-х годов составлял лишь 0,5% от объема финансовых и валютных операций на американских финансовых рынках, да и сам ВВП США, по его словам, «лишь менее чем на треть состоит из готовой продукции, а более 2/3 приходится на услуги, часто в сфере виртуальной экономики» [90]. Таким образом, мировая экономика оказалась во власти спекулятивного финансового капитала, объемы и сила которого огромны по сравнению с капиталом, сосредоточенном в реальном секторе.

3. В международных расчетах используются денежные единицы (доллар, евро), не привязанные к золоту, как это было во время предыдущих циклов глобализации. С одной стороны, это способствует более быстрому росту международной торговли - поскольку США и Западной Европе не надо тратить золото для импорта необходимых им товаров, можно лишь напечатать больше бумажных денег – долларов и евро - и оплатить ими этот импорт. С другой стороны, использование в расчетах ничем не обеспеченных бумажных денег (доллара и евро) создает потенциальную угрозу краха всей системы международных расчетов и свертывания международной торговли.

4. В предыдущих циклах глобализация в значительной степени распространялась через колонизацию стран Африки, Азии и Латинской Америки (через Британскую, Французскую, Испанскую и другие колониальные империи). В современном мире, где нет колониальных систем, глобализация распространяется через систему международных организаций (ВТО, Всемирный банк) и посредством прямого политического и военного вмешательства США и НАТО («цветные революции», военные интервенции, бомбардировки «неугодных стран» и т.д.). Это создает угрозу дальнейшего разрастания военных конфликтов и зоны политической нестабильности в мире. В современном мире и так уже почти не осталось ни одного региона, не охваченного социальными взрывами, революциями и ростом терроризма: Ближний и Средний Восток, Северная Африка, Европа, Юго-Восточная и Южная Азия, Латинская Америка, страны бывшего СССР. Однако в перспективе можно ожидать дальнейшего расширения списка стран, охваченных политической и социальной нестабильностью и военными конфликтами.

5. Упадок прежних центров глобализации (США, Западная Европа) и возвышение новых (Китай) происходит слишком быстро в сравнении с прежними циклами, что грозит обострением военно-политической обстановки и Третьей мировой войной. Так, Первая мировая война возникла как результат быстрого возвышения Германии в качестве нового центра глобальной экономики и как результат быстрого упадка старого центра – Великобритании и ее союзника Франции.

Исследование закономерностей развития глобализации позволяет спрогнозировать следующее вероятное развитие событий в рамках нынешнего цикла глобализации:

- мировой финансовый кризис 2008-2009 гг. и стагнация 2010-2011 гг. перерастут в новую Великую депрессию, которая охватит большинство стран мира;

- нарастание проблем с задолженностью США породит «бегство от доллара», что приведет к краху международной системы расчетов и всей глобальной экономики, вызвав цепную реакцию во всех странах и усугубив мировой экономический кризис;

- США развяжут серию новых региональных войн в целях установления контроля над стратегическими ресурсами, упрочения положения доллара и борьбы с глобальными конкурентами; не исключено их перерастание в крупный военный конфликт (Третью мировую войну);

- золото и серебро многократно вырастут в цене, а держатели долларов и акций потеряют свои сбережения по мере углубления мирового валютно-финансового и экономического кризиса;

- переломить негативные тенденции в экономике может переход крупных государств (Россия, Индия, Китай, государства континентальной Европы и др.) от либеральной экономической политики к политике протекционизма с проведением структурных экономических реформ и построением региональной экономической модели как противовеса глобальной.

 

7. Изучение глобализации современной западной наукой

В книгах трилогии «Неизвестная история» приводится много фактов, свидетельствующих о том, что на Западе отсутствует объективное изучение глобализации:

- слишком мало было сделано западной наукой в области исследовании процессов глобализации в истории, что помогло бы правильной оценке перспектив современной глобализации. По существу единственным серьезным исследованием в этой области являются работы И.Валлерстайна по «европейской мировой экономике» XII-XIX вв.; однако эти работы, написанные еще в 1970-1980-х гг., никто не потрудился проанализировать, обобщить или, тем более развить;

- не существует никакой научной экономической теории глобализации на Западе;

- сама сущность глобализации как интенсивной международной торговли искажается, утверждается, что и само слово «глобализация» было придумано лишь в 1980-х гг., чем ставятся под сомнение исторические параллели современной глобализации;

- замалчиваются или искажаются исторические факты, свидетельствующие о влиянии глобализации (свободной торговли) на демографию и экономику;

- из экономических и демографических трудов изымается любое упоминание о воздействии, оказываемом глобализацией (свободной торговлей) и протекционизмом:

«…в господствующей сегодня либеральной экономической науке нет никакого внятного понимания ни самого процесса глобализации, ни ее последствий... Данный факт признает … известный американский экономист Д.Стиглиц, выпустивший несколько книг о глобализации. Он пишет, например, об «ошибочных экономических теориях», использованных Всемирным банком и Международным валютным фондом, которые в течение нескольких десятилетий требовали от многих стран более активного вовлечения в процессы глобализации ([300] p.17). Последнее событие - начавшийся в 2008 г. на фоне глобализации мощнейший мировой финансовый и экономический кризис, который сравнивают с Великой депрессией 1929-1939 гг. и который стал полной неожиданностью для либеральной экономической науки, лишь это подтверждает. Имеются множество примеров того, как эта наука в течение многих десятилетий сознательно игнорировала исследование влияния глобализации и протекционизма на экономику. Например, на крупном международном семинаре экономистов и экономических историков 1963 года, посвященном проблемам экономического роста, этой животрепещущей теме не было посвящено ни одного даже маленького отрывка в докладах [179]. В стенограмме семинара мне удалось обнаружить на эту тему лишь две короткие случайно брошенные реплики, которыми обменялись японский и немецкий профессоры (см.: [59] глава XIII). А из доклада экономического историка Д.Норта, посвященного индустриализации США, который базировался на его статье, опубликованной в сборнике Кембриджского университета, были выброшены все факты и фразы, касающиеся роли протекционизма в американской индустриализации ([179]; [152] 2, pp.680-681). В других современных экономических книгах или сборниках Вы также не найдете никаких серьезных исследований влияния протекционизма или глобализации на экономику и экономический рост.

Точно такое же положение сегодня существует и в демографической науке, которая абстрагировалась от изучения влияния этих факторов на демографический рост. Между тем, известно, что в XVIII веке человечество было убеждено, что протекционизм ведет к ускорению роста населения: это было аксиомой, признанной почти всеми европейскими государствами. Хотя всем демографам на Западе этот факт должен быть известен, как врачам должен быть известен, кто такой Гиппократ, однако ни один из современных западных демографов, насколько мне известно, не осмелился проверить эту аксиому. Даже в специальном выпуске демографического журнала Journal of Population Research за 2006 год [204], посвященном глобализации (который звучно озаглавлен «Глобализация и демография»), по указанной выше проблеме нет ни слова, это просто сборник статей, описывающих современные мировые демографические тенденции: старение населения, повсеместное падение рождаемости и т.д., - которые и так всем хорошо известны. Причина проста – попробуй кто-то из западных демографов реально проверить аксиому XVIII века на имеющемся историческом материале, и он может поставить крест на своей дальнейшей карьере ученого.

Почему это происходит, понять совсем не сложно. Глобализация стала, начиная с 1960-х годов, главным направлением политики государств Запада и главным идолом, на которого с тех пор молятся руководители этих государств. Соответственно, слово «протекционизм» стало и в устах западных политиков, и в устах либеральных экономистов почти ругательным словом. Если какая-то страна сегодня соберется ввести у себя повышенную импортную пошлину - даже Россия, не являющаяся членом Всемирной торговой организации (ВТО), - то ее все начинают дружно ругать, обвиняя чуть ли не в отказе от рыночной экономики вообще и в стремлении построить авторитарную экономику. О каком объективном изучении глобализации или, наоборот, протекционизма и их последствий для экономики и демографии можно говорить в условии такой политизации этого вопроса?

Не удивительно поэтому, что даже экономические историки вынуждены писать об этой проблеме языком полунамеков или вообще отказываться от того, чтобы самим делать какие-либо выводы, даже туманные. А те экономические историки: И.Валлерстайн, Ч.Уилсон, П.Байрох и другие, - которые осмеливаются делать подобные выводы, прячут их в толще своих объемистых трудов, не вынося никогда в выводную часть ([314] p.165-166, 184; [310] pp.233-234)» (Кузовков Ю. Мировая история коррупции, п. 18.4).

«Несмотря на то, что вся нынешняя западная идеология построена на восхвалении глобализации, никто из западных экономистов никогда всерьез не рассматривал это явление – с цифрами и фактами в руках, используя данные по крайней мере нескольких последних столетий. Итак, мы видим, что человечеству навязан совершенно незнакомый и неисследованный путь развития (глобализация), который, вполне возможно, ведет его к пропасти. И наложено жесткое табу на любые исследования этого пути» (Кузовков Ю. Глобализация и спираль истории, глава XIII).

«Вообще, прежде чем убеждать свои страны в необходимости продолжения их участия в глобализации, политическим лидерам не мешало бы разобраться, к каким последствиям приведет эта политика. А как было показано выше, именно объективного анализа глобализации как исторического, экономического и социального явления до последнего времени не было вообще. Причем, как показывают многие факты, предпринимаются сознательные попытки не допустить проведения такого анализа и распространения его результатов. Поэтому в итоге мы имеем ужасающую картину: человечество запустило проект под названием «глобализация», не зная закономерностей развития этого явления и не пытаясь в них разобраться. Это все равно как если бы ребенок решил поуправлять самолетом и взлетел на нем в воздух, не имея ни малейшего представления о том, что делать с ним далее и каким образом посадить его на землю.

К сожалению, приходится констатировать, что незнание законов развития человеческого общества, прежде всего его экономического и социального развития (и глобализация – в числе этих законов), может действительно способствовать наступлению глобальной катастрофы в XXI веке. Человек уже почти расшифровал свой ген и собрался создавать или клонировать себе подобных; разгадал ряд загадок Вселенной и собрался осваивать космос, научился управлять ядерной энергией, создал совершенные электронные системы и искусственный интеллект. Но он до сих пор не может (или не хочет) изучить законы функционирования и развития человеческого общества, с тем чтобы учитывать эти законы при формировании государственной политики. Поэтому человечество сегодня все больше напоминает ребенка, решившего поуправлять самолетом в воздухе» (Кузовков Ю. Глобализация и спираль истории, послесловие).


[1] Аттали Ж. Карл Маркс. Мировой дух. М., 2008, с.192

[2] Cambridge Economic History of Europe, Cambridge, 1989, Vol. VIII, p.1

[3] Wallerstein I., The Modern World-System. Capitalist Agriculture and the Origins of the European World-Economy in the Sixteenth Century, New York, 1974, p. 16

[4] From Minoan Farmers to Roman Traders. Sidelights on the Economy of Ancient Crete. Ed. by A.Chaniotis. Stuttgart, 1999, pp. 132-133

[5] Wallerstein I. The Modern World-System. Capitalist Agriculture and the Origins of the European World-Economy in the Sixteenth Century. New York, 1974, pp.18, 15

[6] R.Hodges, D.Whitehouse, Mohammed, Charlemagne and The Origins of Europe, Oxford, 1983, pp. 4, 169-176

[7] В.Кропоткин, Клады византийских монет на территории СССР, Москва, 1962 г., карты 3-12

[8] В.Кропоткин, Экономические связи Восточной Европы в I тысячелетии нашей эры, Москва, 1967 г., с. 118-124; И.Спасский. Русская монетная система. Историко-нумизматический очерк. М., 1960 г., с. 23

[9] См., например: F.Lot, La fin du monde antique et le debut du moyen age. Paris, 1968, pp. 72-73; G.Glotz, Histoire greque, t. 3, Paris, 1941, p. 15; G.Salvioli, Le capitalisme dans le monde antique, Paris, 1906

[10] Ed.Meyer, Kleine Schriften, Halle, 1924 Bd. 1, S. 99-130

[11] Zeitschrift fuer die Gesammte Staatwissenschaften, 92, 1932, S.334-335; М. Ростовцев. Общество и хозяйство в Римской империи. С-Петербург, 2000, т. 1, с. 21

[12] Вернадский Г. Киевская Русь. Тверь – Москва, 2004, с.233

[13] Trade in the Ancient Economy, ed. by P.Garnsey, K.Hopkins and C.Whittaker, Berkeley and Los Angeles, 1983, p. xvi

[14] A.Jones, The Later Roman Empire (284-606). A Social Economic and Administrative Survey, Baltimore, 1964, Vol. II, p. 848

[15] G.Glotz, Le travail dans la Grece ancienne, Paris, 1920, p. 445

[16] K.Hopkins, Taxes and Trade… p. 109; A.Grenier. La Gaule Romaine… p. 510

[17] См., например: Rome et la conquete du monde mediterraneen, ed. par C.Nicolet, Paris, 1979, tome 1, p. 170; Trade in the Ancient Economy... p. xxi

[18] Wallerstein I. The Modern World-System II. Mercantilism and the Consolidation of the European World-Economy. New York – London, 1980, p.46

[19] Goubert P. L’ancien regime. Paris, 1969-1973, tome II, p. 198; Mandrou R. La France aux XVIIe et XVIIIe siecles. Paris, 1987, p. 89

[20] Cambridge Economic History of Europe, Cambridge, 1989, Vol. VIII, p.1

[21] Le Protectionnisme. Croissance – Limites – Voies alternatives. Colloque du GRECO CNRS EFIQ. Paris, 1985, pp. 21-22

[22] D.North and R.Thomas, The Rise of the Western World. A New Economic History, Cambridge, 1973, p. 48

[23] I.Wallerstein, The Modern World-System… p. 72; Y.Brenner, The Inflation of Prices in Early 16th century England. Economic History Review, XIV, 2, 1961, pp. 238-239

[24] J.Gould, The Price Revolution Reconsidered. Economic History Review, XVII, 2, 1964, pp. 250-251

[25] G.Glotz, Le travail dans la Grece ancienne, Paris, 1920, p. 285

[26] Jones A. The Later Roman Empire (284-606). A Social Economic and Administrative Survey. Baltimore, 1964, Vol. I p.440

[27] Stein E. Histoire de Bas-Empire. Brouwer, 1959, tome 1 p.117

[28] Ключевский В.О. Курс русской истории. Лекция XVI

[29] International Financial Statistics

[30] J.Gould, The Price Revolution… p. 264

[31] Wallerstein I. The Modern World-System. Capitalist Agriculture and the Origins of the European World-Economy in the Sixteenth Century. New York, 1974, pp.165-184.

[32] Подробнее см. Кузовков Ю. В. Глобализация и спираль истории. М., 2010, Глава XI

[33] P.Brunt, Italian Manpower, 225 B.C.- A.D.14, Oxford, 1971, p. 121

[34] A.Milward and S.Saul, The Economic Development of Continental Europe, 1780-1870, Totowa, 1973, p. 146; Fontana Economic History of Europe, ed. by C.Cipolla, Vol. IV, part 2, p. 701

[35] A.Milward and S.Saul, The Economic Development… p. 145

[36] М.В.Крюков. Древний Китай в I-III вв. н.э., в кн.: История Древнего Востока, под. ред. В.И.Кузищина, М., 2001, с. 402

[37] В.О.Ключевский... Лекция VIII

[38] А.П.Новосельцев. Образование Древнерусского государства и первый его правитель. Вопросы истории, № 2-3, 1991 г., с. 11

[39] C.Dyer. Chapter 5. Economy and Society, in: Oxford Illustrated History of Medieval England, ed. by N.Saul, Oxford, 1997, p. 169

[40] См. исторические карты плотности населения в книге: P.Chaunu, La civilisation de L’Europe classique, Arthaud, 1970, pp. 245, 249

[41] Ibid

[42] C.Wilson, England’s Apprenticeship, 1603-1763, New York, 1984, p.344

[43] R.Lopez, Chapter V: The Trade of Medieval Europe… p. 306; P.Chaunu, La civilisation... p. 254

[44] L.Genicot. On the Evidence of Growth of Population in the West from the Eleventh to the Thirteenth Centuries, in: Change in Medieval Society. Europe North of the Alps, 1050-1500, Ed. by S.Thrupp, New York, 1964, p. 23

[45] I.Wallerstein. The Modern World-System II… p. 45

[46] E.Wrigley, R.Schofield, The Population History of England, 1541-1871. A Reconstruction, Cambridge, 1981, pp. 340-341; P.Chaunu, La civilisation… pp. 383, 388-389; Milward A., Saul S., The Economic Development… p. 42

[47] C.Wilson, The Economic Decline of the Netherlands, in: Essays in Economic History, ed. by E.Carus-Wilson, London, 1954, p. 263

[48] J.Delumeau. Chapitre 15. Renaissance et discordes religieuses, 1515-1589, dans: Histoire de la France. Des Origines a nos jours, dir. par G.Duby. Paris, 1997, p. 388

[49] S.Kaplan, Bread, Politics and Political Economy in the reign of Louis XV, Hague, 1976, Vol. 2, p. 488; I.Wallerstein, The Modern World-System III. The Second Era of Great Expansion of the Capitalist World-Economy, 1730-1840s, San Diego, 1989, pp. 86-93

[50] Кузовков Ю.В. Мировая история коррупции, М., 2010, п. 17.5

[51] Galbraith J. The Great Crash 1929. Boston, 1979, p. 191

[52] The Fontana Economic History… Vol. V, part II, Glasgow, 1976, pp. 451, 478-479

[53] Кузовков Ю.В. Мировая история коррупции, М., 2010, п. 20.1

[54] Ведомости, 10.08.2011 (http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/265353/pochti_poteryannoe_pokolenie)

[55] Харви Д. Краткая история неолиберализма. Актуальное прочтение. Москва, 2007, с.206

[56] Wallerstein I. The Modern World-System. Capitalist Agriculture and the Origins of the European World-Economy in the Sixteenth Century. New York, 1974, p.213

[57] Stiglitz J. Making Globalization Work. London, 2006, pp.70-71, 200; Харви Д. Краткая история неолиберализма. Актуальное прочтение. Москва, 2007, с.186; Платонов О., Райзеггер Г. Почему погибнет Америка: взгляд с Востока и Запада. Москва, 2008, с.277

[58] G.Glotz, Le travail… pp. 337-338, 285

[59] D.North, R.Thomas, The Rise of the Western World… pp. 48, 74

[60] I.Wallerstein, The Modern World-System… p. 80

[61] F.Spooner, Chapter II: The Economy of Europe, 1559-1609, in: New Cambridge Modern History, Vol. III, Cambridge, 1964, p. 22

[62] J.Delumeau. Chapitre 15. Renaissance… p. 395

[63] Э.Иванян, История США, М., 2008 г., с. 386, 388; W.Leuchtenberg, Franklin Roosevelt and the New Deal. 1932-1940, New York, 1963, p. 19

[64] H.James, The German Slump, Politics and Economics, 1924-1936, Oxford, 1986, pp. 6, 98

[65] Ведомости, 15.09.2011

[66] Stansberry & Associates Digest, 03.10.2011

[67] T.Essaye, The Real Truth Behind the New Jobs Numbers, in: Money and Markets, 02.02.2012. В показателе U6 учитываются, дополнительно к показателю U3, еще и те, кто имеет неполную занятость, но хотел бы найти полную, а также те, кто хотел бы найти работу, но не ищет ее через государственные органы занятости.

[68] Райнерт Э. Как богатые страны стали богатыми… с. 94

[69] Д.Харви. Краткая история неолиберализма… с. 208

[70] Райнерт Э. Как богатые страны стали богатыми… с. 246

[71] J.M.Keynes. Some Economic Consequences of a Declining Population. Eugenics Review, XXIX April 1937

[72] F,Braudel, The Mediterranean Economy in the Sixteenth Century, in: Essays in Economic History, 1500-1800, ed. by P.Earle, Oxford, 1974, p. 17

[73] R.Pares. The Economic Factors in the History of the Empire, in: Essays in Economic History, ed. by E.Carus-Wilson, London, 1954, p. 420

[74] Моммзен Т. История Рима. Москва, 2001, т. 1 кн. 3, с. 17-18

[75] Rome et la conquete du monde mediterraneen, ed. par C.Nicolet. Paris, 1979, tome 1, p. 181

[76] Гиббон Э. История упадка и разрушения Римской империи. С-Петербург, 1998-2004, т. VII, с.78

[77] Э.Иванян, История США… с. 134, 145

[78] J.Grigg, Lloyd George: The People’s Champion, 1902-1911, Berkeley and Los Angeles, 1978, p. 16

[79] Clark C. Population Growth and Land Use. New York, 1968, p.274

[80] Райнерт Э. Как богатые страны стали богатыми… с. 267, 221

[81] Лист Ф. Национальная система политэкономии. СПб, 1891, с. 57

[82] Semmel B. The Rise of Free Trade Imperialism. Classical Political Economy, the Empire of Free Trade and Imperialism, 1750-1850. Cambridge, 1970, p.8

[83] Мис Г. Поворот вправо? После 13 лет пребывания СДПГ в правительстве: итоги и перспективы. М., 1983, с.49

[84] Ведомости, 26.06.2007

[85] World Investment Report: Transnational Corporations and the Infrastructure Change, UN, New York and Geneva, 2008, p. 10

[86] H.James, The German Slump… p. 144

[87] A.Berle, G.Means. The Modern Corporation and Private Property. NY, 1932, pp. 42-43

[88] J.Stiglitz. Making Globalization… p. 201

[89] Д.Харви. Краткая история… с. 215

[90] О.Платонов, Г.Райзеггер. Почему погибнет Америка… с. 452

наверх

   



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Салон красоты Каприз Жезказган, Карагандинская область Как сделать из коробки кукольный домик поэтапно

Салоны красоты в жезказган Салоны красоты в жезказган Салоны красоты в жезказган Салоны красоты в жезказган Салоны красоты в жезказган Салоны красоты в жезказган

Похожие новости